Как человек воспринимает иностранный язык
Обычно так заложено, что родной язык у человека один, и изучает он его в кругу семьи, как только обретает способность мыслить. Но исторически сложилось, что людей и способов общения между ними множество, а потому для взаимопонимания или из чистого интереса кто-то начинает учить второй язык. Это определённым образом сказывается на работе мозга.
Левое полушарие мозга отвечает за многие процессы, связанные с логикой, и именно она обрабатывает язык. Зона Вернике в височной доле позволяет принимать услышанную речь, а зона Брока в лобной доле – внятно говорить. Благодаря им индивид понимает, что ему говорят, и может ответить.
«Родство» языка определяется не национальностью, а временным периодом, во время которого язык изучался. Если француз по крови в первые годы жизни постоянно слышал и изучал татарский, его личным родным языком будет татарский. Гены могут влиять на речь и произносимость звуков, но генетически заложенного знания языка не существует.
Когда гипотетический татарский француз решит обратиться к корням и выучить французский или испанский, он столкнётся со сложностями.
При звуке знакомой речи зона Вернике работает довольно легко. Мало кто станет напрягаться, вспоминая значение слова «Привет». Но когда мы слышим «Hello» или «Hola», запускается сразу несколько процессов: с помощью памяти и ассоциативного ряда нужно определить язык, пропустить его через фильтр родного, и мысленно подтвердить или опровергнуть знание этого слова.
Предположим, мы поняли, что с нами поздоровались. Как сказать в ответ: «На тебе красивая футболка»? Интуитивно идёт обращение к тому же фильтру, но мы сталкиваемся с проблемой, что на другом языке фразы строятся иначе, и поменять слова недостаточно. Ещё труднее с идиомами. Мало какой россиянин ответит, что значит «бесполезно плакать над пролитым молоком», а ведь так дословно переводится английское выражение, означающее тщетность сожаления об уже произошедшем событии.
Когда лично я изучала японский, мне труднее всего было запомнить, в каком порядке идут части предложения. Вместо «Я часто ем суп» надо было говорить: «Часто суп ем» (можно без «я»), соблюдая правильную расстановку частиц. Ещё сложнее было с фразами навроде «Я сегодня не пошёл в школу», которые при определённом построении могли означать: «Я сегодня не пошёл в школу, но пошёл в другое место».
Многие ученики жалуются именно на то, что понимают сказанное, но не могут ответить. Их речь напоминает мем «Смотря сколько fabric», где женщина бесконтрольно прыгает между русским и английским.
Другая крайность – когда человек настолько хорошо и часто говорит на втором языке, что начинает забывать первый. Обращаясь к трудам Льва Толстого и Александра Пушкина, можно проследить, что такая проблема в России 19 века наблюдалась широко и проблемой не считалась. Наоборот же, дурным тоном считалось упустить шанс блеснуть знанием французского.
К слову, Пушкин и Толстой в силу образования и времени были прекрасными билингвами – людьми, владеющими вторым языком почти так же свободно, как первым. Билингвами были также Екатерина II, чей родной язык – немецкий, и Иосиф Виссарионович, с некоторым трудом выучивший русский язык после грузинского.
Учёные проводили исследования, и оказалось, что мозг билингвов устроен несколько иначе. Когда группы билингвов и монолингвов просили решать задачи, одновременно проводя сканирование мозга, выяснилось, что у первой группы в левом полушарии активировались те точки, которые у монолингвов наглухо молчали. Левое полушарие отвечает не только за логику, но и за анализ, внимание и память. Его ускоренное развитие обеспечивает быстрое и эффективное переключение между задачами.
Научно подтверждено, что разные типы интеллектуальной нагрузки могут менять какие-то части мозга, увеличивать, тогда как отсутствие нагрузки или старение уменьшает их.
Подойдём к итогам: главная сложность изучения другого языка в том, что мы воспринимаем его через призму другого, родного языка, сначала задаёмся вопросом: «Как это будет звучать в моей речи?» Суть билингвизма в том, что эти люди не делят языки на основной и второстепенный, а быстро перестраиваются с одного на другой, как с чтения первой книги на вторую. Для них может быть нормально дома, когда никто не отвлекает, обдумывать свои действия на испанском, а через минуту говорить по телефону на хорватском.
Способности к языку напрямую зависят от левого полушария, и можно попробовать освоить новые вершины, чтобы развить память и многозадачность. Негативных последствий билингвистики замечено не было.
Автор: Вероника Изоткина
